Уильям Фолкнер «Свет в августе»

Прыгая по обрывкам внутренних монологов членов семьи Бандренов в книге «Когда я умирала», а затем погружаясь в глубокие потоки сознания в романе «Шум и ярость», новая работа Уильяма Фолкнера — «Свет в августе» — не выглядит таким уж трудным чтивом. У этой книги более привычная структура, она изобилует меньшим количеством нововведений и литературных поисков, в отличие от раннего творчества писателя, но все эти характеристики книги нисколько не умаляют таланта ее создателя.

«Свет в августе» был опубликован в 1932 году. Это седьмой по счету труд американского гения слова Уильяма Фолкнера — лауреата Нобелевской премии 1949 года. Но какое значение имеют все эти награды перед лицом истории, в которой произведения Фолкнера останутся навечно?! Я в очередной раз убеждаюсь в том, что Фолкнер — это писатель невиданной ранее величины, который завещал всему человечеству целую гамму сложных характеров, пронизывающих насквозь социальных суждений и пропитанных метафорическим смыслом острых комментариев. Его творчество пронизано «бесчувственным» состраданием, снопом трагических переживаний и буквально рентгеновским изучением человеческих желаний и мотивации. Казалось бы, он уже оставил за собой два шедевра мировой литературы, и большинство на его месте потеряло бы голову, не сумев даже приблизиться к установленной планке качества. Любой другой, но не Фолкнер! Он идет еще дальше и создает новый шедевр — «Свет в августе». Мы вновь наблюдаем за упадком Юга, человеческой религиозностью, женской распутностью, не обходим стороной и силу Прошлого, но в этот раз более пристально вглядываемся в другую проблему: расовую принадлежность.

Проблематика романа

«Свет в августе» — это история о Джо Кристмасе, человеке неопределенной расы. Он считал себя черным, хотя имел все признаки белого человека. Истинная его история утеряна, но по обрывкам воспоминаний случайных рассказчиков мы понимаем, что Кристмас также может иметь белый цвет кожи, как и черный. Это незнание, отсутствие собственной определенности отображает центральную составляющую романа, которая по умолчанию распространяется на всю Американскую общественность: нация, построенная на обломках социальной и расовой структуры, членами которой были изгои, рабы, преступники. Такой пестрый состав привел к острой классовой демаркации, отголоски которой будоражат Америку даже в наши дни. А побочным ее эффектом оказалась иллюзия — ошибочное мнение того, будто каждый является равным каждому.

Несмотря на то, что первые страницы романы отданы Лине Гроув, а позднее мы с немалым интересом наблюдаем за судьбой священника Хайтауэра, простого рабочего Байрона Банча и проходимца Лукаса Берча, вся история всецело принадлежит Джо Кристмасу. Символично, что впервые он предстает перед читателем в момент совершения преступления. Каждый из персонажей имеет свои отличительные черты: авантюризм, неприкрытый трагизм и прочие. Но в отличие от вышеупомянутых работ, эти люди не имеют строгой семейной привязки; главным для них связующим звеном являются социальные реалии, во многом обусловленные расовыми издержками на Юге.

Встретившись впервые с Джо Кристмасом на месте преступления, читатель отправляется в путешествие во времени и видит его еще ребенком. Надо сказать, что это один из излюбленных приемов Фолкнера, делая неожиданные сюжетные скачки, при этом не давая четких пояснений происходящему. И вот Кристмас, беспризоный мальчишка, брошенный на пороге детского дома, остается один на один с судьбой. Будучи еще слишком юным, чтобы понять происходящее, он становиться случайным свидетелем распутных грешков няни; позднее, после усыновления, он сталкивается с отчуждением со стороны общества, а также на собственной шкуре чувствует женскую сексуальность. В новом доме он подвергается жесткому обращению и постоянному религиозному давлению. Вследствие этого, Кристмас совершает сомнительный переход от брошенного ребенка к жестокому молодому человеку, и если бы он был ружьем — женская сексуальность и религиозное давление послужили бы ему спусковым механизмом.

Фолкнер не изменяет себе и в другом приеме: дело в том, что Кристмас перебирается в Джефферсон (поправьте меня, если ошибаюсь) в возрасте 33 лет — символический возраст и яркая отсылка к образу Христа. Не забываем также, что Бенджи («Шум и ярость») было также 33 года. И в этот период он находит прибежище в доме Джоанны Берден, а в ее особе — утешение для своей бунтующей души. Но продолжается это совсем недолго. Кристмас в очередной раз сталкивается с проблемой женского эротического начала, возможно, уже в новой форме, но от того не менее сильной. Их отношения приобретают отчасти болезненный характер: Джоанна явно имеет нимфоманиатические наклонности, и в этот раз уже Кристмас становится жертвой в отношениях. Повествование необратимо катится к преступлению, собственно, в момент которого мы в первый раз и встречаем самого Кристмаса. В ответ на все преследования со стороны социума, вероисповедания и женского начала он становиться именно тем, кем его все и всегда величали: аморальным, животноподобным негром-убийцей.

После убийства ему ничего не остается, кроме побега. Но и здесь он не преуспевает! Его быстро находят в соседнем городе, и, кажется, что смертная казнь уже неизбежна. Но свою гибель он встречает не на эшафоте, а в доме священника, такого же бессильного духовно, как и вся религиозная суть в мировосприятии Кристмаса. Его агонизирующему телу и здесь не дают покоя, буквально разрывая его на куски, а сочащаяся кровь (столь реалистично и устрашающе описанная в книге) из ран буквально символизирует всеобщую жертву. По сути, Кристмас — это результат взаимной «работы» всего общества, с головой утонувшего в слепой вере, помешательстве, злобе и разврате.

Тяжелая мораль и сила речи романа остается актуальной даже почти столетие спустя после его публикации. Его влияние на себе уже ощутили как минимум три поколения, абсолютное большинство признает неоспоримое величие автора и ту проблематику, которую он затрагивает в своих текстах, не отрицают и важную социальную подоплеку, но почему все остается на своих местах? Разве такие книги не служат примером? Очень печально, что слова остаются лишь словами, и следующие поколения не учатся на примерах предшественников, и ведь проблема состоит не в том, что у нас нет на руках наглядного материала. Увы, но раз за разом здравая мораль проигрывает извечную борьбу человеческим слабостям.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar
wpDiscuz